Русские Самоцветы – Imperial Jewellery House

Русские Самоцветы в доме Императорского ювелирного дома
<br>Мастерские Императорского ювелирного дома десятилетиями работали с минералом. Вовсе не с любым, а с тем, что нашли в регионах от Урала до Сибири. русские самоцветы «Русские Самоцветы» — это не просто термин, а конкретный материал. Кварцевый хрусталь, добытый в приполярных районах, характеризуется другой плотностью, чем хрусталь из Альп. Шерл малинового тона с берегов реки Слюдянки и тёмный аметист с приполярного Урала имеют включения, по которым их можно идентифицировать. Мастера дома распознают эти признаки.<br>

Нюансы отбора
<br>В Imperial Jewellery House не делают набросок, а потом разыскивают камни. Зачастую — наоборот. Поступил самоцвет — возник замысел. Камню позволяют задавать форму украшения. Тип огранки определяют такую, чтобы сохранить вес, но показать оптику. Иногда минерал ждёт в сейфе долгие годы, пока не найдётся удачный «сосед» для вставки в серьги или ещё один камень для пендента. Это медленная работа.<br>

Часть используемых камней

Зелёный демантоид. Его добывают на Урале (Средний Урал). Зелёный, с дисперсией, которая превышает бриллиантовую. В обработке капризен.
Александрит. Уральского происхождения, с узнаваемой сменой оттенка. Сейчас его добывают крайне мало, поэтому работают со старыми запасами.
Халцедон голубовато-серого тона серо-голубого оттенка, который называют ««дымчатое небо»». Его залежи встречаются в Забайкальском крае.

<br>Огранка «Русских Самоцветов» в Imperial Jewellery House часто ручная, традиционных форм. Выбирают кабошоны, плоские площадки «таблица», гибридные огранки, которые не «выжимают» блеск, но выявляют натуральный узор. Элемент вставки может быть не без неровностей, с оставлением кусочка матрицы на обратной стороне. Это осознанное решение.<br>

Сочетание металла и камня
<br>Каст работает окантовкой, а не основным акцентом. Золото используют разных цветов — красноватое для топазов с тёплой гаммой, жёлтое золото для зелени демантоида, белое для прохладной гаммы аметиста. Порой в одной вещи комбинируют два-три оттенка золота, чтобы получить градиент. Серебро используют эпизодически, только для некоторых коллекций, где нужен холодный блеск. Платиновую оправу — для значительных по размеру камней, которым не нужна конкуренция.<br>

<br>Финал процесса — это украшение, которую можно узнать. Не по клейму, а по характеру. По тому, как посажен вставка, как он повёрнут к свету, как выполнена застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Да и в пределах пары серёжек могут быть нюансы в цветовых оттенках камней, что принимается как норма. Это результат работы с естественным сырьём, а не с синтетическими вставками.<br>

<br>Следы работы остаются заметными. На внутренней стороне кольца может быть не снята полностью след литника, если это не мешает при ношении. Пины креплений иногда делают чуть массивнее, чем требуется, для прочности. Это не огрех, а признак ручной работы, где на первостепенно стоит надёжность, а не только картинка.<br>

Взаимодействие с месторождениями
<br>Императорский ювелирный дом не приобретает самоцветы на открытом рынке. Есть связи со старыми артелями и частными старателями, которые многие годы поставляют камень. Знают, в какой закупке может попасться неожиданный экземпляр — турмалинный кристалл с красной сердцевиной или аквамариновый камень с эффектом «кошачий глаз». Порой привозят в мастерские необработанные друзы, и окончательное решение об их распиливании выносит совет мастеров дома. Ошибиться нельзя — уникальный природный объект будет уничтожен.<br>

Мастера дома выезжают на участки добычи. Важно оценить контекст, в которых минерал был образован.
Приобретаются крупные партии сырья для сортировки внутри мастерских. Отсеивается до восьмидесяти процентов камня.
Оставшиеся камни переживают предварительную оценку не по формальной классификации, а по мастерскому ощущению.

<br>Этот подход идёт вразрез с современной логикой серийного производства, где требуется одинаковость. Здесь стандартом является отсутствие такового. Каждый ценный экземпляр получает паспорт с фиксацией происхождения, даты получения и имени мастера, выполнившего огранку. Это служебный документ, не для заказчика.<br>

Изменение восприятия
<br>Русские Самоцветы в такой манере обработки уже не являются просто частью вставки в изделие. Они превращаются предметом, который можно созерцать отдельно. Кольцо-изделие могут снять при примерке и выложить на стол, чтобы наблюдать световую игру на фасетах при смене освещения. Брошку можно перевернуть обратной стороной и заметить, как выполнена закрепка камня. Это задаёт иной тип взаимодействия с украшением — не только повседневное ношение, но и изучение.<br>

<br>Стилистически изделия стараются избегать прямых исторических реплик. Не производят реплики кокошников-украшений или старинных боярских пуговиц. При этом связь с исторической традицией ощущается в соотношениях, в подборе цветовых сочетаний, напоминающих о северной эмальерной традиции, в тяжеловатом, но комфортном посадке вещи на человеке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее применение старых рабочих принципов к актуальным формам.<br>

<br>Ограниченность материала задаёт свои условия. Серия не обновляется ежегодно. Новые поставки бывают тогда, когда собрано нужное количество достойных камней для серии работ. Порой между важными коллекциями проходят годы. В этот период выполняются единичные вещи по старым эскизам или дорабатываются давно начатые проекты.<br>

<br>В итоге Императорский ювелирный дом существует не как фабрика, а как ремесленная мастерская, привязанная к определённому минералогическому ресурсу — Русским Самоцветам. Путь от добычи камня до появления готового изделия может занимать сколь угодно долго. Это неспешная ювелирная практика, где время является невидимым материалом.<br>